Извините, Ваше браузер не поддерживается. Пожалуйста, обновите браузер и возвращайтесь!

+7 (812) 310 70 80
info@spb-orchestra.ru

 
Ближайший концерт

Прямая речь

,


24.09.2016

К 50-летию СПб ГАСО
Николай Рабинович (1908-1972)

Весной 1967 года свой первый концерт в Ленинграде дал созданный на базе Института театра, музыки и кинематографии Оркестр старинной и современной музыки. Много и плодотворно с молодым коллективом энтузиастов и единомышленников работал выдающийся ленинградский дирижер, педагог и профессор Николай Семенович Рабинович, ставший, по существу, первым главным дирижером и творческим руководителем оркестра. Многие программы коллектива под управлением Николая Семеновича стали заметным событием в музыкальной жизни Ленинграда.

В юбилейный, пятидесятый сезон Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра, официальный сайт СПб ГАСО начинает публиковать интересные материалы, связанные с историей оркестра. Предлагаем вниманию друзей и слушателей СПб ГАСО краткую биографическую справку о творческой жизни первого главного дирижера коллектива Николая Семеновича Рабиновича и воспоминания о нем дирижера Эдуарда Серова (1937-2016), возглавившего оркестр после смерти мастера, опубликованные в книге «Памяти Н.С. Рабиновича: очерки, воспоминания, документы» (1996).

Николай Семенович Рабинович окончил в 1931 году Ленинградскую консерваторию по классу дирижирования А.В. Гаука, ранее занимался с Н.А. Малько. В 1931-1932 гг. заведовал музыкальной частью «Ленфильма»; в 1933-1938 гг. являлся заведующим музыкальным сектором Ленинградского комитета радиовещания, став одним из первых дирижеров советского звукового кино (фильмы с музыкой Шостаковича: «Юность Максима» (1935), «Возвращение Максима» (1937), «Выборгская сторона» (1939), «Гамлет» (1964) и многие другие). С 1938 года Николай Рабинович — дирижер Ленинградской филармонии, в 1944-1948 гг. — Ленинградского Малого оперного театра, в 1950-1957 гг. главный дирижер Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета (с 1953 г. — второй оркестр филармонии), с 1967 г. — Оркестра старинной и современной музыки.

С 1939 года Николай Рабинович преподавал в Ленинградской консерватории (с 1957 года — заведующий кафедрой оперно-симфонического дирижирования, руководитель оперного и оркестрового классов, с 1968 года — профессор). Николай Рабинович стал одним из создателей советской дирижерской школы. Среди его учеников выдающиеся музыканты Юрий Симонов, Неэме Ярви, Семен Бычков, Марис Янсонс, Александр Дмитриев.

Обладая обширным дирижерским репертуаром, Николай Рабинович выступал со всеми ведущими оркестрами Советского Союза, среди его наиболее заметных работ выделяются крупные произведения зарубежной классики — «Большая месса» и «Реквием» Моцарта, все симфонии Бетховена и Брамса, Первая, Третья, Четвертая симфонии и «Песнь о земле» Малера, Четвертая симфония Брукнера. Значительное место в концертных программах дирижера занимала советская музыка, в первую очередь произведения Д. Шостаковича и С. Прокофьева. Многие годы Николай Семенович руководил Студенческим оркестром Ленинградской консерватории, который под его управлением исполнил ряд монументальных произведений, включая «Военный реквием» Бриттена (1965, первое исполнение в СССР).

Николай Рабинович неоднократно дирижировал спектаклями ленинградских музыкальных театров, он участник постановок и дирижер классических опер и оперетт в оперной студии Ленинградской консерватории — «Евгений Онегин», «Пиковая дама» (обе в 1931), «Свадьба Фигаро» (1953), «Похищение из сераля» (1956); «Перикола» Оффенбаха (1966), «Кармен» (1970); в Ленинградском театре музыкальной комедии — «Парижская жизнь» Оффенбаха (1947), «100 чертей и одна девушка» Хренникова (1964); в Ленинградском театре оперы и балета — «Дон Жуан» (1956); в Ленинградском Малом

оперном театре — «Риголетто»; «Цыганский барон» Штрауса (обе в 1945), «Проданная невеста» (1946); «Летучая мышь» Штрауса (1959), «Летучий голландец», «Фиделио», и др.

СТРАНИЦЫ ПАМЯТИ
Эдуард Серов

Николай Семенович часто вспоминается мне стоящим в коридоре второго этажа Ленинградской консерватории, по соседству с диспетчерской, окруженный студентами — дирижерами и оркестрантами, — немного грузноватый, всегда в элегантном, строгом темном костюме, с еле заметной ироничной улыбкой и комично жующий заложенный за щеку язык. Кажется, именно здесь, на пересечении путей, ведущих в его постоянный 28-й класс на третьем этаже, в Малый зал, где он проводил репетиции студенческого оркестра, и в Оперную студию, где вел несколько спектаклей, я, приехав поступать в аспирантуру консерватории, его впервые и встретил. Его неизменная доброжелательность, несколько старомодная интеллигентность, энциклопедические музыкальные знания и мягкий лукавый юмор делали его любимцем не только студентов, но и педагогов консерватории. Казалось, у него не могло быть врагов.

На репетиции в Большом зале ФилармонииНа репетиции в Большом зале Филармонии

Список его учеников совершенно необъятен, и сколько в нем широко известных имен! — Неэме Ярви, Марк Эрмлер, Александр Дмитриев, Юрий Симонов, Марис Янсонс... Сдавая приемные экзамены, я, в случае удачи, тоже рассчитывал учиться в его классе, но, когда по окончании экзаменов был взят в свой класс только что приглашенным в консерваторию Евгением Александровичем Мравинским, Николай Семенович сказал со свойственной ему незлобивостью: «Ну и превосходно! Будете сосать двух маток. Будете моим ассистентом в Оперной студии», — и передал мне прекрасно поставленный им спектакль «Свадьба Фигаро» Моцарта. На одной из репетиций «Свадьбы» он очаровал всех неожиданными темповыми импровизациями, придавая отдельным номерам то более динамичный и живой, то непередаваемо меланхоличный характер. Не только я — весь оркестр и солисты сидели, как зачарованные.

1962-й год... Приближалось 100-летие Ленинградской консерватории, которое должно было отмечаться серией концертов студентов и профессоров. И главным, торжественным должен был стать концерт студенческих коллективов — оркестра, хора и солистов — из произведений Чайковского, Стравинского, Шостаковича и Вл. Успенского (тогда аспиранта консерватории) в Большом зале Ленинградской филармонии. Первоначально предполагалось, что этим концертом будет дирижировать Николай Семенович как руководитель студенческого оркестра. Но затем Ученый Совет решил, что этим концертом буду дирижировать я. Сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, как это должно было ранить Николая Семеновича, но тогда это ни в коей мере не отразилось на его отношении ко мне; он с сердечной готовностью помогал мне, еще неопытному дирижеру, в подготовке программы. Перед концертом он принес мне свою фрачную рубашку, воротнички и запонки (казеный фрак мне выдали в филармонии). До сих пор они хранятся у меня вместе с рубашкой и запонками Мравинского.

Как прирожденный педагог, Николай Семенович постоянно испытывал органическую потребность быть необходимым молодым музыкантам. Мне он оказал неоценимую помощь и своими советами, и возможностью прослушивания у него дома редких записей. Быть может, эта потребность, которая была одним из прекраснейших свойств его характера, питалась также неудовлетворенной жаждой чисто дирижерской работы, которой в последние полтора десятилетия своей жизни был почти лишен.

Не знаю, почему, но он считанные разы дирижировал оркестрами филармонии. Один из его концертов со вторым оркестром филармонии запомнился мне навсегда. Под управлением Николая Семеновича «Песнь о земле» Малера была наполнена такой болью, таким страданием и восторгом, что нельзя было не почувствовать: музыка эта истекала кровью и слезами, шла прямо из сердца композитора! Я не могу вспомнить какой-либо другой концерт, в котором музыка Малера произвела бы на меня такое же сильное, глубокое, захватывающее впечатление. Николай Семенович благоговел перед гением Малера и свою любовь и понимание передал и привил не одному молодому ленинградскому музыканту.

Под управлением Николая Семеновича я слышал и превосходный спектакль «Фиделио» Бетховена в Малеготе, которым он дирижировал после отъезда в ГДР Курта Зандерлинга, поставившего этот спектакль. Но, в основном, Николая Семеновича можно было видеть за пультом студенческого оркестра, с которым он иногда делал очень сложные и масштабные работы, например, Девятую симфонию Бетховена или «Военный реквием» Бриттена, впервые исполненный в СССР под его управлением.

С Д.Д. Шостаковичем
С Д.Д. Шостаковичем

В 1966 году в переполненном зале Лениградской консерватории Мстиславом Ростроповичем в сопровождении студенческого оркестра под управлением Рабиновича был впервые исполнен Второй виолончельный концерт Шостаковича. Этому событию предшествовала нелепая ситуация, возникшая в Ленинградской филармонии. Премьера под управлением Мравинского была включена в программу первого концерта сезона и назначена на начало сентября. Не успев подготовить эту программу летом, Мравинский решил перенести премьеру на октябрь и попросил художественного руководителя филармонии О. С. Саркисова сообщить об этом Ростроповичу. Саркисов забыл сделать это. Ничего не подозревая, Ростропович приехал в Ленинград за пять дней до концерта с намерением присутствовать на репетициях. Никем не встреченный на вокзале, он сам отправился в гостиницу «Европейская», что напротив филармонии. Затем, не обнаружив на афишах Большого зала ни своего имени, ни имени Шостаковича, обиженный и оскорбленный, он, ничего не выясняя, обратился к Николаю Семеновичу с предложением провести премьеру в консерватории со студенческим оркестром. Концерт прошел с ошеломляющим успехом: студенты играли вдохновенно, Николай Семенович был счастлив, а Ростропович радовался этой новой возможности музицировать со студентами, к чему он стремился всякий раз, когда приезжал в Ленинград. Это событие на несколько лет охладило отношения между двумя дорогими мне «мамками» и, с другой стороны, между двумя такими большими музыкантами, как Ростропович и Мравинский. Но со временем раны обид затянулись.

В Усть-Нарве с Е.А. Мравинским
В Усть-Нарве с Е.А. Мравинским

В середине 60-х годов Николай Семенович купил половину большого дома в Усть-Нарве почти у самого берега реки Наровы. Мравинский издавна проводил летнее время в этом чудесном северном курортном городке на берегу Балтийского моря: сначала снимал, а позднее построил собственный дом. Я нередко приезжал к Евгению Александровичу и, бывало, по нескольку дней жил у него. Иногда мы гуляли втроем по живописным окрестностям поселка, взбираясь на дюны, поросшие соснами. Два мэтра вели неспешную беседу, а я с уважением и интересом слушал. Николай Семенович — истинный западник, что выражалось во всех его пристрастиях. Евгений Александрович, который с одинаковой силой и вдохновением интерпретировал и симфонии Бетховена, Шуберта, Брукнера, и музыку Чайковского и Шостаковича, мог сказать, глядя на синь воды, просвечивавшую сквозь зелень хвои: «Как хорошо! Я с удовольствием послушал бы сейчас романсы Рахманинова». Николай Семенович отвечал: «Ну, нет, я бы предпочел Гуго Вольфа».

Часто Евгений Александрович — худой и высокий, любитель больших скоростей и владелец моторной лодки, привезенной из Финляндии после гастролей, — гордо отказываясь от моей помощи, напрягшись и покраснев, вытаскивал тяжелый подвесной мотор из маленького лодочного гаража, навешивал его на лодку и сразу же вылетал на середину реки. Николай Семенович, полный, в длинных шортах, степенно выносил весла, комфортабельно устраивался в широкой деревянной лодке и, размеренно хлопая веслами по воде, медленно и важно плыл вдоль берега.

Одним летом мы с женой жили в квартире Евгения Александровича (уезжая, он боялся оставлять квартиру без присмотра). Разговаривая с Николаем Семеновичем по телефону, я сообщил, что мы собираемся в лес за грибами. Николай Семенович стал уверять меня в том, что самые вкусные грибы это дождевики (до этого я считал их несъедобными). «Собирайте только молодые грибы, а я покажу вам, как их готовить». На следующий день он приехал к нам (к Мравинскому) и, одев фартук поверх отличного костюма и свежей белой сорочки, с забавной важностью начал священнодействовать у плиты. Секрет приготовления дождевиков заключался в количестве сливочного масла, которое он бросил на сковородку. Николай Семенович израсходовал нашу месячную студенческо-аспирантскую норму масла и сметаны. Грибы, приготовленные таким способом, были действительно очень вкусны, но нам пришлось сильно «ужаться» до конца месяца в нашем бюджете. С тех пор эти грибы в нашей семье стали называться «Рабиновичами».

Оставляя шутливый тон, хочу вернуться к Николаю Семеновичу-музыканту. Он, казалось, знал всю музыку (во всяком случае, западную), и я благодарен ему за то, что он занес эту «бациллу знания» и в мою душу. Он мог наигрывать на рояле по памяти куски из бесчисленных симфоний. Кстати, он был отличным пианистом и всегда с удовольствием садился за рояль, когда кто-нибудь из концертмейстеров его класса опаздывал или отпрашивался в буфет.

Не будучи струнником, он очень любил сам выставлять штрихи в струнной группе. Я так и вижу его, стоящего рядом с концертмейстерским пультом, не обращающим внимания на бедлам в оркестре за его спиной и подолгу обсуждающим с концертмейстером изобретенные им штрихи. Как-то Карл Ильич Элиасберг (в прошлом скрипач) сказал мне: «Николай Семенович — прекрасный пианист, и не нужно ему заниматься струнными штрихами». А один из концертмейстеров оркестра филармонии, будто возражая, говорил, что штрихи, проставленные Николаем Семеновичем, поначалу часто непривычные, потом оказывались чрезвычайно целесообразными и выразительными.

Последние шесть лет жизни Николай Семенович руководил новым коллективом — Оркестром старинной и современной музыки. Этот небольшой оркестр классического венского состава возник по самодеятельной инициативе нескольких музыкантов, энтузиастов старой музыки, и вскоре был взят в Ленинградскую областную филармонию. Трудная жизнь этого коллектива в Областной филармонии не давала Николаю Семеновичу возможности широкой концертной деятельности, и все же он подготовил с оркестром десятки интереснейших программ, включавших музыку барокко, венской классики и композиторов XX века, компенсируя этим ее очень нечастое появление в программах оркестров Ленинградской филармонии. Эти концерты всегда отличались высоким вкусом, тонким пониманием стиля и детальной отшлифованностью оркестровой игры.

После смерти Николая Семеновича для оркестра наступили еще более тяжелые времена. Полтора года он был «бесхозным». Многие хорошие музыканты ушли — кто в оркестры филармонии, кто в Оперную студию. И я, оказавшись преемником Николая Семеновича на посту руководителя оркестра, должен был начинать все почти с начала. Но, отыскивая еле заметные тогда корни традиций, заложенных Николаем Семеновичем Рабиновичем, и поддерживая новые их побеги, я радовался, что служу памяти замечательного музыканта и дорогого мне человека.

,


19.05.2016

Олег Сердобольский о Равиле Мартынове, к 70-летию
со дня рождения дирижера

«Дирижеры живут долго, если не умирают рано», — такой афоризм услышал я однажды из уст старейшины петербургской дирижерской школы Ильи Александровича Мусина, который и в 90 лет не раз вставал за пульт европейских оркестров. А вот его ученик народный артист России Равиль Мартынов прожил на свете 58 лет (1946-2004). Но он оставил о себе долгую и благодарную память и у коллег-музыкантов, и у ценителей музыки.

Именно при нем Санкт-Петербургский государственный симфонической оркестр, которым он руководил восемнадцать лет, был удостоен звания «академический», получил право на свой абонемент в Большом зале Филармонии и совершил немало гастрольных поездок, в том числе — беспрецедентное двухмесячное турне с шестью программами русской классики по 47 городам Америки.

Равиль был по-человечески близок мне своей душевной открытостью, веселым нравом и умением радоваться жизни, в которой он рано обрел свое призвание. И сейчас, когда мы вспоминаем маэстро, мне хочется перелистать старый журналистский блокнот с записями бесед с этим удивительным человеком.

МЫ С БАБУШКОЙ ЕХАЛИ НА «СЕМЕРКЕ»

РАВИЛЬ МАРТЫНОВ. Дирижером я стал случайно. Родители мои к этой профессии отношения не имели. И все могло сложиться иначе, если бы в детстве я не жил на Петровской Косе. Там делает кольцо 7-й троллейбус и рядом расположен Дом ветеранов сцены. Хорошо помню красивую старушку, которой было тогда лет сто. Я дружил с ее собакой Вислой, немецкой овчаркой, которая позволяла мне кататься на ней верхом. Однажды ехал я со своей бабушкой на «семерке» через Дворцовый мост и на весь троллейбус орал какую-то песню. Бабушка стала меня утихомиривать. А ехавшая с нами старушка из Дома ветеранов сцены за меня заступилась и посоветовала отвести меня в хоровое училище при Капелле. Этот дом через Дворцовую как раз был виден в окно троллейбуса. Меня туда привели. Я сдал экзамены, поступил, чтобы теперь уже каждый день петь с девяти утра. Потом увлекся фортепиано. Уже в консерваторские годы, когда надо было подрабатывать на жизнь, меня пригласили концертмейстером в класс оперно-симфонического дирижирования. Студенты на первых порах дирижируют не оркестром, а двумя роялями. Но даже и тогда видно, кто из них безнадежен. И, попадая на занятия к таким бездарям, я испытывал неодолимое желание что-то сделать, чтобы они меня не мучали. Короче говоря, им я и обязан тем, что сам встал за дирижерский пульт.

Он учился в Ленинградской, а затем в Московской консерваториях, сначала на хорового, потом на оперно-симфонического дирижера. Как вспоминает жена Равиля Татьяна Мартынова, из Министерства культуры РСФСР пришел запрос: мужу предложили на выбор пройти стажировку у Караяна или у Мравинского. И Равиль без колебаний выбрал Евгения Александровича, хотя для получения стажерского места ему пришлось ждать целый год.

АСКЕТИЗМ МРАВИНСКОГО

Р.М. Когда я был стажером Евгения Александровича, он мне признался однажды: «Я всю жизнь мечтал дирижировать так, чтобы за мной был занавес. Ну, хотя бы из тюля, чтобы я не отвлекал слушателей от музыки». Его аскетизм тоже объясним. За пультом он боялся своими страстями внести в оркестр хаос, погубить гармонию.

Однажды он задал мне вопрос — что я считаю главным в профессии дирижера. Я потратил много слов, но ни одно из них его не удовлетворило. В конце концов, он сжалился надо мной и ответил сам: «АТМОСФЕРА». Дирижер должен создать атмосферу!.. Он всю жизнь был в распрях со звукорежиссерами. Не доверял технике, считая, что она что-то инородное привносит в звучание. А в его исполнение ничего привносить было нельзя. Тот, кто хотел его улучшить, всегда делал хуже. Улучшить его было невозможно.. Его называли диктатором. Но это не мешало ему заботиться об оркестрантах. Он знал каждого. После репетиции как-то говорит мне: «А валторна... Какой прекрасный звук!.. Ему надо помочь. В коммуналке живет». И вот еще что важно. Никто даже из тех, кто не любил Мравинского, не называл его плохим профессионалом.

И надо отдать ему должное: он многих научил.

Репертуар Равиля Мартынова был поистине необъятен и включал все симфонии Моцарта, Бетховена, Брамса, Чайковского, Шостаковича. Очень близка ему была музыка Малера и Рахманинова. Он был постоянным участником фестиваля «Петербургская музыкальная весна», и многие современные композиторы впервые услышали на его концертах свои симфонические опусы. У маэстро был редкий дар делать оркестрантом соучастниками своих интерпретаций.

ИЗДЕРЖКИ ЛЮБВИ К ДИРИЖЕРУ

Р.М. Между дирижером и оркестром существует порой антагонизм хотя бы потому, что многие сидящие перед ним музыканты мечтали встать за дирижерский пульт. И между собой они шутят насчет того, что самый хороший дирижер тот, которого уже нет в живых. А начинающих они вообще еле терпят. В молодости я работал в Казанском оркестре. Музыканты встретили меня почти враждебно. Но я был тверд и не без труда, но добивался своего, не прощая ни одной мелочи. День первого концерта запомнился тем, что лица перед собой я видел чужие, но играли все — великолепно. Месяца через три-четыре оркестр меня полюбил, хотя на короткой ноге я ни с кем не был. Но я не понимал, почему мне не нравится, что меня любят. В конце сезона случайно мы играли ту же программу, что была в начале. После концерта ко мне выстроилась очередь, все мне улыбались и говорили комплименты. Но я был убит тем, что играли-то они скверно. Позднее, став стажером Мравинского, я рассказал ему эту историю. Он чуть улыбнулся и заметил: «А оркестр и не должен любить дирижера. Он должен его уважать и немного бояться».

Параллельно с работой в Петербурге Равиль Мартынов руководил академическим симфоническим оркестром Ростова-на-Дону, в течение двух сезонов сотрудничал с одним из оркестров Республики Корея. У него было чувство личной ответственности за исполнение каждой партитуры. После каждого концерта, даже самого удачного, он анализировал — что не удалось. Ну а насколько он был находчив в самых непредсказуемых ситуациях, можно судить хотя бы по такой почти анекдотичной истории.

ХАДЗИМЭКАРА!

Р.М. Даже одно слово из чужого языка может иногда очень выручить. Я убедился в этом на собственном опыте, когда на моем концерте в Филармонии при полном зале произошел жуткий случай. По протеже Госконцерта в Питер приехала японская пианистка. Нам предстояло исполнить Концерт Моцарта. На репетиции она играла бегло, не более того. Но вечером с первых же тактов я стал очень нервничать, потому что она превратилась в автомат, который в любой момент мог выйти из строя. Под конец она заиграла в другой тональности и остановилась. Ужас заключался в том, что оркестр в той ситуации не мог ее выручить. И тут я вспомнил японское слово: ХАДЗИМЭКАРА. Так судья в карате подает команду «Схватка начинается сначала». Японка смотрит на меня безумными глазами. Я говорю ей: «Хадзимэкара!» и в ответ слышу — по-русски: «Какой кошмар!» Она заново стала играть финал, и мы дотянули до конца. Но с тех пор, наблюдая по телевизору схватки каратистов, я всегда вздрагиваю, когда слышу то японское слово.

Критика выделяла в исполнительской манере Равиля Мартынова темперамент, артистизм, обаяние. Он был начисто лишен чувства зависти, умел радоваться чужому успеху и вкладывал много души в воспитание своих многочисленных учеников. Среди них — Василий Петренко, Гинтарас Ринкявичюс, Олег Солдатов, Арво Волмер, Анатолий Рыбалко, Валерий Воронин... Они в полной мере усвоили от своего наставника главное профессиональное качество — честность в музыке. Так сам Равиль, как он мне говорил, собирался назвать свои заметки о Мравинском. Так хочется назвать и эти заметки о нем самом.

,


31.03.2016

Миша Кац о «Боли земли»

31 марта в Большом зале Филармонии состоится вечер лауреатов Первого Всероссийского конкурса композиторов имени Д. Д. Шостаковича. В концерте прозвучит симфоническая поэма «Боль земли» ростовского композитора Игоря Левина. Сочинение посвящено трагическим событиям Великой Отечественной войны. В 1942 году в Змиёвской балке (Ростов-на-Дону) были расстреляны 27 тысяч человек. Это место самого массового истребления евреев на территории России.

Накануне концерта нам удалось задать несколько вопросов дирижеру Мише Кацу.

— Добрый вечер, Маэстро! Не могли бы Вы рассказать об истории создания сочинения «Боль земли». Композитор Игорь Левин в одной из бесед сказал, что долго не мог решиться на создание произведения такой трагической направленности и что именно Вы убедили его приняться за работу. Это действительно так?

— Да. Когда я был в Ростове-на-Дону, в моем родном городе, где мой папа двадцать два года был главным дирижером, мой друг детства Игорь Хентов подарил мне сборник его поэзии, в котором был еврейский цикл. Мы разговорились на эту тему. Я узнал, что произошло жуткое событие в нашем городе. На памятнике, посвященном страшным событиям в Змиёвской балке, была надпись о том, что здесь погибли двадцать семь тысяч человек, большинство из которых были евреи. Затем евреи заменили на советских граждан, потом опять вернули евреи. В общем, когда я узнал эту историю, я понял, что любой памятник могут снести, а с музыкой дело обстоит труднее. Музыку нельзя просто стереть с лица земли. Когда она написана — она уже вечна! Тогда я позвонил Игорю Хентову и сказал, что нужно положить его стихи на музыку и реализовать этот проект именно в нашем родном городе. Я обратился к музыковедам, которые посоветовали одного из лучших российских композиторов, москвича. Он написал то, что мне не понравилось. Получилось не то произведение, что я хотел. Я думал о сочинении для любого человека, даже для человека, который продает бублики, и, одновременно, для меломана. Я хотел произведение, написанное мелодическим языком, естественно современным, но в котором все-таки доминировала мелодия. Время показало, что всю музыку, которая идет от головы, а не от сердца, люди не принимают, они ее отталкивают. Дармштадская школа провалилась, венская провалилась. Люди не слушают эту музыку, они ее отторгают. А я хотел сочинение общедоступное. Любой человек должен прочувствовать, потому что музыка должна действовать не на серое вещество, а на нашу энергетическую, биохимическую сферу, ни в коем случае — на наш мозг. Мы приёмники, мы должны вибрировать. У моего друга есть гениальная фраза: «В музыке все очень просто. Или тебя берет, или не берет». Вернемся к истории создания. Мне пришла в голову мысль обратиться к Игорьку Левину, но Игорь Хентов сознался, что Игорек Левин боится трогать эту тему. Я позвонил ему, у нас состоялся очень долгий разговор. Я ему сказал: «Игорек, либо ты напишешь что-то, что будет потрясать людей, либо лучше эту тему не трогать». Началась наша работа, мы с ним по скайпу общались практически каждый день, он мне показывал кусочки, мы дискутировали о форме, гармонии, содержании, артикуляции. В конце концов пришли к определенному симбиозу.

— Детский хор тоже Вы предложили ввести в произведение?

— Я хотел, чтобы были дети, потому что они — это божественная краска. В этом сочинении есть часть «Хор детских душ», не детей, а детских душ. Это совершенно другое измерение. Они погибли, но они здесь, рядом с нами, их души парят над землей. Солистов я не хотел, потому что именно хор имеет высочайшую, энергетическую обертоновую окраску, которая не всегда бывает у солистов.

— Где это сочинение вы уже исполняли? Как воспринимает подобную тематику публика в России и за рубежом?

— В декабре мы исполнили «Боль земли» в Бухаресте. Лучший Балканский хор, фантастический оркестр! Подходит публика к Левину, к Хентову, ко мне и говорит: «Сегодня нас было тысячи, и все мы были в этот вечер евреями». Когда я дирижирую еврейской музыкой, я еврей. Когда русской — русский, когда французской — француз, итальянской — итальянец. Это мое мироощущение.

— Вернемся к сочинению. Для Вас оно, несомненно, личное. Во-первых, Вы и Ваши друзья родом из Ростова, где произошли эти страшные события. Во-вторых, вы являетесь соавтором, это ваше кровное сочинение. Помогает ли Вам это при исполнении?

— Любое сочинение, которое дирижирую, я тяжело рожаю. Будь это Моцарт, Бетховен, Чайковский. Если не сроднился с каждой шестьдесят четвертой, я просто это произведение не беру. Для меня абсолютно нет никакой разницы. Конечно, «Боль земли» мне очень дорога. В Змиёвской балке лежат бабушки и дедушки моих друзей. Это сочинение имеет для меня какую-то особенную окраску. Но ближе ли оно мне, чем симфония Бетховена? Конечно, нет! Одинаково. У меня спрашивают, какое мое любимое произведение. То, которое я дирижирую на этой неделе. Это часть меня, а я часть его. У меня сердце открыто для любой музыки.

,


08.02.2016

Петербургские моцартианы Александра Рудина

Накануне концерта-открытия второго сезона «Петербургских моцартиан», который состоится 9 февраля в Малом зале Санкт-Петербургской филармонии, Александр Рудин — дирижер и солист — поделился для интернет-сайта Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра своими мыслями о предстоящем событии.

— Александр Израилевич, не могли бы Вы сказать пару слов о цикле «Петербургские моцартианы» и о сотрудничестве с СПб ГАСО?

— Идея цикла, с одной стороны, лежит на поверхности, с другой — никогда не теряет своей свежести. Особенно приятно, что в слово «моцартиана» вкладывается не только непосредственное исполнение музыки Моцарта, а и понятие стиля, легкости, интерпретации вообще. Я думаю, что это слово является, в определенном смысле, творческим кредо оркестра. На репетициях я вижу гибкий исполнительский коллектив, который готов к тому, чтобы не играть музыку XVIII и начала XIX века русле нашей жесткой и тяжелой традиции... Что касается нашего сотрудничества. Я второй раз приезжаю с похожей программой, правда в этот раз еще мы затрагиваем и Шуберта. От первого выступления я получил удовольствие.

— Вы исполняете сочинения в разных манерах — аутентичной, традиционной — в зависимости от произведения. Как Вы считаете нужно исполнять Моцарта?

— Мне нравится, когда любую музыку играют отрешаясь от штампов, от каких-то ложных традиций, от наслоений, когда музыку классицисткой эпохи играют без романтических и постромантических наслоений, без чрезмерной утяжеленности. Хорошо, конечно, исходить от текста, при этом воспринимать его не как букву, а скорее как дух, в этом и сложность. С одной стороны, текст главенствует, а с другой — руководство к действию, но не приказ. Отсюда вопрос об аутентичности. Должно быть правдиво по возможности. А где правдиво? У каждого свое.

— В предстоящем концерте Вы являетесь и солистом, и дирижером. Какие трудности или преимущества возникают, когда Вы выступаете в таком двойном качестве?

— Есть и преимущества, есть и трудности. Последние связаны с тем, что много оркестрантов. Когда много духовых, не всегда успеваешь показать вступления, если, допустим, музыка не совсем знакомая, то не все одинаково реагируют. Но в этом есть и преимущество. Иногда в такой музыке дирижер бывает лишней составляющей, тем более, если он с солистом придерживается разных взглядов. Тогда это вообще катастрофа! В принципе, эта музыка — музыка Моцарта, Гайдна — исполнялась без дирижера, как правило. Или дирижер сидел за клавесином, или он являлся концертмейстером. Это музыка в общем ансамблевая, она не обязательно требует человека на высоком подиуме, который сверкает молниями и грозит своим взглядом. Это музыка взаимного доверия. Неудобства связаны с тем, что не все привыкли слушать, играть в ансамбле.

— Любите ли Вы Санкт-Петербург, нашу публику, концертные залы?

— Ну конечно! С удовольствием сюда приезжаю. Я коренной москвич, но очень люблю Петербург. Залы превосходные! В частности зал, где мы будем играть, для такой музыки исключительно благоприятен. Я думаю, что нужно играть в таком замечательном зале без всякой агрессии, с легкостью...именно так, как спроектирован этот город. Собственно, музыка к нему подходит. Я думаю, что Петербург помогает его музыкантам играть такую музыку. (смеется).

,


22.12.2015

Дорогие коллеги, друзья оркестра, любители музыки и партнеры!

От имени одного из лучших коллективов нашего города и России, Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра, поздравляю всех вас с наступающим Новым годом. Хорошего вам настроения, здоровья, удачи, простых, но таких важных «земных» радостей. Мы же, как и все предыдущие годы, будем дарить вам радости духовные, которые нам необходимы не менее всего остального в жизни.

Уходящий год получился богатым на творческие свершения для СПб ГАСО. Все наши концерты на различных площадках Санкт-Петербурга и на гастролях в США, Финляндии и Бельгии проходили при переполненных залах и с большим успехом. Оркестром сыгран насыщенный симфонический репертуар под руководством признанных в мире дирижеров, партнерами коллектива стали выдающиеся солисты-инструменталисты и певцы.

В наступающем году мы будем продолжать баловать вас интересными программами, яркими солистами и дирижерами, содержательными беседами о музыкальном искусстве. Уже в феврале оркестр продолжит полюбившийся петербуржцам цикл концертов «Петербургские моцартианы», в марте в продажу поступят наши абонементы сезона 2016-2017 годов, мы обязательно отметим вместе с вами юбилей выдающегося русского композитора Сергея Прокофьева, порадуем неожиданными программами в жанре crossover, подготовим познавательные музыкальные встречи для детской аудитории.

В 2016-м СПб ГАСО планирует не раз отправиться в зарубежные туры. Нас ждут в Латинской Америке и Корее, в Австрии, Италии и Финляндии. Но главная наша забота — это петербургские любители музыки и развитие петербургского музыкального искусства.


С Новым годом, дорогие друзья и до новых встреч!
Юрий Серов, директор СПб ГАСО

,


26.05.2015

Санкт-Петербургский государственный акаде­мический симфонический оркестр начал продажи абонементов на концерты сезона 2015-2016 годов в Зеркальном зале Дворца князей Белосельских-Белозерских. Зал сей­час закрыт на ремонт, осенью он встретит слушателей похорошевшим, посвежевшим, со значительно улучшенной инфраструктурой. Без сомне­ния, прекрасные акустические свойства Зеркального зала останутся без изменений, а это значит, что любители музыки смогут в полной мере насладиться звуками выдающихся произведений классического репер­туара. И мы приготовили для петербуржцев много интересного.

Абонемент № 1 по традиции предназначается юным слушателям. В этом сезоне он как никогда разнообразен, познавателен, пожалуй, он получился одним из самых интересных за последние несколько лет. Путешествие вокруг света с симфоническим оркестром, рассказ о том, как языком музыки изображается работа различных машин и механизмов, средневе­ковая легенда о бродячем музыканте из Гамельна, жизнь Бетховена, музыкальный зоопарк на Фонтанке — вот основные темы увлекательных встреч с юными петербуржцами в Зеркальном зале.

Абонемент № 2 отсылает наших слушателей в мир популярной классики. В самом сердце Северной столицы на один час можно будет отвлечься от забот и проблем в обществе знакомых и любимых симфонических пьес. Названия концертов — «Мелодии страны советов», «Моя Кармен», «Венские радости», «Моцарт и Сальери», «Бродвей на Фонтанке», «Концерт в подарок» — говорят сами за себя.

Абонемент № 3 — филармонический по духу и формату, бескомпромиссно погружающий в мир высокого искусства: крупные симфонические полотна в исполнении превосходного симфонического оркестра под руководством маститых дирижеров, фортепианные и скрипичные концерты с молодыми петербургскими солистами.

В программах — сочинения корифеев жанра С.В. Рахманинова, Яна Сибелиуса, Эдварда Грига, П.И. Чайковского, Рихарда Штрауса и Иоганнеса Брамса.

Подробная информация по всем концертам и исполнителям находится на сайте оркестра, абонементы продаются в кассе Дворца князей Белосельских-Белозерских, справки по телефонам:
+7 (812) 310-70-80 (оркестр) или +7 (812) 315-52-36 (касса).

Юрий Серов, директор СПб ГАСО

,


10.02.2015

Санкт-Петербургский государственный академический симфонический оркестр начинает цикл концертов «Петербургские моцартианы»: о Моцарте и его времени, о его современниках, предшественниках и последователях. Для нашего оркестра — это потрясающая возможность поиграть классику, пережить в репетициях и на сцене творческие мгновенья, связанные с самыми глубокими достижениями человеческого духа, окунуться в неповторимую стилистику классического искусства, встретиться с превосходными интерпретаторами, дирижерами и солистами. Для петербургских слушателей «Моцартианы» СПб ГАСО — прикосновение к истокам музыкального искусства, встреча с выдающимися музыкантами из разных стран, с широко известными сочинениями Гайдна, Моцарта, Бетховена, Мендельсона, и с произведениями, которые звучат в Петербурге нечасто.

4 марта на сцене Малого зала Филармонии любимый петербургской публикой ирландский пианист Майкл О’Рурк исполнит вдохновенный и совершенный фортепианный концерт до минор Вольфганга Амадея Моцарта, а во втором отделении концерта прозвучит могучее творение Людвига ван Бетховена — Симфония № 3 «Героическая», возвышающаяся своей удивительной мощью и размахом даже среди монументальных бетховенских сочинений. За дирижерский пульт СПб ГАСО в этот вечер встанет маэстро из Словакии Петер Феранец. Он принадлежит к числу самых ярких музыкантов своего поколения, работал со многими ведущими оркестрами мира, руководил Большим театром в Москве и Михайловским в Санкт-Петербурге.

В рамках цикла 3 апреля на сцене Малого зала Филармонии пройдет презентация камерного оркестра СПб ГАСО — Симфониетты Санкт-Петербург. Художественный руководитель ансамбля, концертмейстер «большого» оркестра, талантливейший и популярный петербургский скрипач Чингиз Османов познакомит слушателей с тщательно подобранной и очень любопытной программой, в которой найдется место и Баху, и Моцарту, и Чайковскому.

14 апреля в Малом зале Филармонии с оркестром выступит выдающийся российский музыкант Александр Рудин. Известный дирижер и блестящий виолончелист, знаток и исследователь классических традиций музыкального искусства, он представит на суд петербуржцев произведения моцартовского антагониста Антонио Сальери, моцартовского учителя Йозефа Гайдна и самую грандиозную последнюю моцартовскую симфонию № 41 «Юпитер».

Мы очень надеемся, что программы «Петербургских моцартиан» привлекут внимание любителей музыки нашего города, а увлекательное путешествие в мир классики продолжится и в следующие концертные сезоны.

Юрий Серов, директор СПб ГАСО

,


24.12.2014

Дорогие коллеги, друзья оркестра, любители музыки и партнеры!

Коллектив СПб ГАСО от всей души поздравляет вас с Новым, 2015 годом! Мы желаем вам здоровья, радостей и замечательных музыкальных впечатлений! Год не будет простым для всей нашей страны, но встречи с музыкой сделают его лучше, светлее и добрее.

У Санкт-Петербургского академического симфонического оркестра
в 2015-м намечены очень интересные творческие планы. Мы начнем цикл концертов «Петербургские моцартианы», в которых познакомим петербуржцев с самыми прекрасными произведениями «бога музыки» Вольфганга Амадея Моцарта и его современников и последователей, партнерами оркестра в них выступят превосходные солисты и дирижеры из разных стран мира. СПб ГАСО примет участие в праздновании
175-летия со дня рождения Петра Ильича Чайковского, 7 мая, в день рождения великого русского композитора, состоится концерт коллектива в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии. В новом году мы продолжим наши абонементные серии во Дворце князей Белосельских-Белозерских, которые привлекают все больше и больше внимания в городе, и отметим музыкально-поэтическим вечером день рождения Александра Сергеевича Пушкина. В марте и мае по уже сложившейся традиции, поучаствуем в самых знаковых фестивалях современной музыки, проходящих в Санкт-Петербурге, таких, как «От авангарда до наших дней» и «Петербургская музыкальная весна», на протяжении всего концертного сезона будем вести образовательно-просветительскую музыкальную работу с петербургскими школьниками.

В 2015 году оркестр собирается много путешествовать, намечены концерты коллектива в США, Франции, Финляндии, Бельгии, Голландии и Китае. 5 июня СПб ГАСО откроет Всероссийский праздник поэзии в Пушкинских горах.

Мы будем рады видеть наших дорогих слушателей на концертах СПб ГАСО в наступающем году и постараемся заблаговременно информировать всех о наших планах и творческих свершениях.

С Новым годом, друзья!

Юрий Серов, директор СПб ГАСО

,


08.09.2014

Джез Коулмен — музыкант, фронтмен пост-панк-группы Killing Joke, чьей музыкой вдохновлялись знаменитые коллективы Nirvana, Metallica, Korn, Faith No More и другие — в интервью корреспонденту SPB.AIF.RU Денису Приходько рассказал о работе с Санкт-Петербургским государственным академическим симфоническим оркестром, рождественской открытке от Курта Кобейна и развитии рока в Петербурге.

«Рок-н-ролл начался с этапом потери девственности»

Денис Приходько, SPB.AIF.RU: Джез, петербуржцы смогли вас увидеть совсем недавно на «Ночи музыки в Гатчине». Далее вы остались поработать в Северной столице. Что вас заставило потратить один летний месяц на Петербург?

Джез Коулмен: Здесь мы записывали с Санкт-Петербургским государственным академическим симфоническим оркестром девять треков для проекта Nirvana Dialog — большой работы, посвященной жизни и деятельности Курта Кобейна. Разрешение на запись треков группы Nirvana дала дочь музыканта Фрэнсис Бин Кобейн, с которой мы в хороших отношениях. Чтобы было понятно, это будет реквием, посвященный лидеру легендарной рок-группы. Это не религиозное посвящение. Здесь мы реализуем идеи жизни, смерти, да и всего существования Кобейна.

— Вы по нескольку месяцев живете в разных городах мира, имеете даже новозеландское гражданство. Почему же для записи такого проекта вы решили выбрать именно оркестр в Петербурге?

— В восемь лет я купил свою первую в жизни пластинку. Там были шедевры русской музыки — Римский-Корсаков, Чайковский, Мусоргский и других. Когда я услышал русские звуки, я был восхищен. Если прослушать мои аранжировки, то, несомненно, можно услышать это влияние. Именно поэтому была выбрана Россия. А если говорить о Петербурге, то здесь оркестр, с которым мы работаем над Nirvana Dialog, прекрасно понимает, что я хочу выразить в музыке и принимает мой стиль.

— Как так получилось, что начав слушать классическую музыку, вы все-таки основали рок-группу — Killing Joke?

— Рок-музыки не было в моей жизни до тех пор, пока мне не исполнилось 15 лет. Могу сказать, что рок-н-ролл начался с этапом потери девственности (смеется).

«Получив открытку от Кобейна, еще не знал о Nirvana»

— Музыкой рок-команды, основанной вами, вдохновлялись такие монстры мировой рок-сцены, как Nirvana, Metallica, Nine Inch Nails. С Куртом Кобейном вы даже судились из-за якобы плагиатного трэка. Что это был за процесс?

— Собственно с этого процесса и начался проект Nirvana Dialog. Получается, что я продолжаю начавшийся тогда диалог уже в духовном плане. Скажем так, общаюсь с душой Курта Кобейна. Впервые я услышал о Nirvana, когда получил рождественскую открытку от Курта Кобейна. В то время я вообще не знал, кто это такой, что это за группа. Я считаю, что получил от него эту открытку в связи с тем, что Кобейн испытывал чувство вины из-за его песни Comе as you are. Все ему говорили, что песня сворована у Killing Joke. Они дебютировали на американском рынке, а потом случилась трагедия с самоубийством. Все хотели, чтобы мы судились с Nirvana, но мы в результате поняли, что нам этот процесс не необходим. Мы отказались от денег. До сих пор нам предлагают судиться по поводу песни, чтобы получить деньги. Но мы не хотим. Это помогло нам установить хорошие отношения с другими членами группы Nirvana.

— В Nirvana Dialog принимают участие музыканты, работавшие с Кобейном?

— В реализации проекта они сами непосредственного участия не принимают. Я думаю, что на премьере этого проекта Дэйв Грол (экс-барабанщик Nirvana — прим. ред.) присоединится к оркестру и сыграет на барабанах.

— До приезда в Петербург вы начали работать в Москве с местным оркестром. Что там не сложилось, или всё-таки было записано несколько треков?

— Я должен был работать с Московским филармоническим оркестром, который я считаю достаточно хорошим. Но когда я приехал на запись в Москву, тот, кто ее организовывал, заменил этот оркестр на оркестр Рахманинова, которым я остался крайне недоволен. Они постоянно останавливались, когда играли. Мне было нелегко с ними работать. Вообще, такие ситуации плохо отражаются на России. У вас столько замечательных оркестров, но когда иностранцы видят, что у них забирают деньги и подсовывают совсем не то, что ты заказываешь, — это плохой бизнес. Женщина, которая все организовывала, — разрушение для нации. Денег мне никто не вернул. Они практически разрушили проект Nirvana Dialog. Он был на волоске от гибели месяц назад. Только из-за хорошего отношения оркестра из Петербурга этот диск был записан. Было хорошо записать именно в это время и именно здесь. Драма, которая сейчас происходит в мире, с Палестиной, Израилем, Украиной — мы это вытянули наружу.

— В России уже довольно давно не появляется культовых рок-групп. В последние 10 лет не образовалось коллектива, который бы смог в одиночку собирать стадионы. В Англии, откуда вы родом, ситуация другая, — там работает целая индустрия, «производящая» рок-группы. Почему в нашей стране происходит именно так?

— Россию сравнивать с Западной Европой абсолютно невозможно. К примеру, композиторы, из произведений, которых состоит программа российских оркестров, умерли еще 200 лет назад. То, что мы делаем с Санкт-Петербургским академическим симфоническим оркестром, — это большой толчок для современной музыки. Это соединение с молодым поколением. Дело в том, что великие композиторы XX века — это рокеры, а не классики. Также и у рок-музыки в России не было возможности развиваться. Еще рано делать какую-то оценку для российской рок-музыки. Вы только чуть более 20 лет, как вышли из коммунизма, поэтому, я считаю, что мог бы провести здесь хороший мастер-класс для рок-групп. Мы могли бы создать 30-40 команд с хорошим стилем. Посмотрите, как Rammstein завоевал мир, используя немецкий язык. Аналогично можно сделать с русским, вместо того, чтобы петь на английском и отказываться от своей культуры. Такого рода проекты меня очень интересуют.

,


01.07.2014

Подошел к своему завершению очередной, уже 47-й сезон Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра. Он выдался непростым — произошли достаточно неожиданные и очень значительные изменения в организационных структурах коллектива. И хотя мы нуждаемся в переменах, жизнь не может стоять на месте, и в большинстве своем изменения дают импульс движению вперед, психологическая напряженность сопровождала музыкантов несколько месяцев, начиная с сентября 2013-го. Сказалась и нестабильная ситуация в целом в оркестровой жизни Санкт-Петербурга.

Мне представляется, что мы вышли из кризиса посвежевшими и поздоровевшими. В Санкт-Петербургском государственном академическом симфоническом оркестре собрался превосходный коллектив музыкантов-единомышленников, крепкий сплав (как говорили в Советском Союзе) молодости и опыта, артисты оркестра готовы к выполнению самых серьезных профессиональных задач. Впереди много интересных творческих планов, ярких программ, встреч с замечательными дирижерами и солистами, дальних и близких зарубежных турне, престижных концертных залов. Самое главное, что у СПб ГАСО есть своя публика, преданная и отзывчивая, и мы будем и дальше вдохновлять петербуржцев, врачевать и утешать, поддерживать и возвышать нашим искусством, ведь именно для этого и существует музыка.

Мне бы хотелось поблагодарить музыкантов оркестра и административный персонал за успешную работу на протяжении 10 месяцев, пожелать всем хорошего отпуска в это холодное лето 2014-го, здоровья и позитивного настроя на следующий сезон. Следите за нашей жизнью по адресу www.spb-orchestra.ru, надеюсь, что наступающий концертный сезон 2014-2015 годов принесет только радостные эмоции.

Юрий Серов, директор СПб ГАСО

,


23.05.2014

В преддверие юбилейного концерта А. Н. Пахмутовой 12 июня в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии, Александра Николаевна поделилась с Юрием Серовым, специально для интернет-сайта Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра, своими мыслями о предстоящем событии.

Александра Николаевна, рад видеть Вас в добром здравии и полной энергии. Скажите, пожалуйста, чем для Вас является авторский концерт в таком легендарном зале, как Большой зал Санкт-Петербургской филармонии?

— Я рада, горда и очень волнуюсь, ведь Большой зал Ленинградской-Петербургской филармонии перевидал на своем веку столько выдающихся музыкантов! В блокадном Ленинграде в этих стенах звучала 7-я симфония Дмитрия Шостаковича. Мне приятно, что из сильно поредевшей, к сожалению, когорты моих московских коллег, вы выбрали именно меня. Я очень люблю симфонический оркестр, потому что это живой, гибкий, богатый музыкальный организм. И с нетерпением жду встречи с вашим замечательным оркестром!

В программе 12 июня, помимо любимых нами песен, прозвучат некоторые Ваши симфонические произведения, редко исполняемые в Петербурге. Например, виртуозный Концерт для оркестра, который Родион Щедрин назвал одним из самых ярких оркестровых сочинений своего времени. Добавляет ли Вам приятных ожиданий то, что Ваше творчество будет представлено так полно и разнообразно?

— Конечно, мне это очень интересно, это и дополнительная радость, и дополнительное волнение. Благодарю оркестр за усилия, заранее извиняюсь, что не все в этих произведениях легко играть. Но я люблю оркестровых музыкантов и знаю, что когда что-то написано трудно для них, они исполняют свои партии еще лучше. Я в это верю и очень жду репетиций и концерта.

В Петербурге наступает замечательная пора — время белых ночей. Думаю, что приезд в наш город в такое время вдвойне приятен и Вам, и особенно Николаю Николаевичу, ведь он родился на Васильевском острове.

Николай Добронравов:

— Да, я родился на Васильевском. Хорошо помню белые ночи в июне 1941 года. Бабушка повела меня, совсем маленького, на премьеру оперы «Лоэнгрин» в Кировский театр, это было 22 июня. Должен был приехать сам Козловский. Конечно, Вагнера заменили на «Ивана Сусанина» Глинки, но те дни в память мне врезались навсегда.

Александра Пахмутова:

— Для Николая Николаевича Ленинград — родной город, и мы всегда с удовольствием сюда приезжаем. Надеюсь, что в день России, во время романтических белых ночей, у нас что-нибудь да получится на радость петербуржцам.

Спасибо огромное и до скорой встречи!

,


06.04.2014

Дорогие друзья!

С воскресенья 30 марта стартовала продажа абонементов Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра сезона 2014-2015 годов. Они уже поступили в кассу Дворца князей Белосельских-Белозерских (Невский пр., 41), и скоро появятся в театральных кассах города и у наших распространителей. С программами концертов и составом исполнителей вы можете ознакомиться на нашем интернет-сайте или получив красочный буклет в кассах и у представителей оркестра.

Все концерты будут проходит в восхитительном Зеркальном зале дворца князей Белосельских-Белозерских. Программы очень разнообразны, насыщены самыми яркими произведениями и предельно информативны. Как и в предыдущие годы, мы приготовили немало приятных музыкальных сюрпризов нашим юным слушателям (Абонемент №1 «Вокруг света за один час») и любителям популярной симфонической музыки (Абонемент №2 «Час популярной классики для всей семьи»).

Наш Третий абонемент предназначен самым широким кругам петербуржцев, живо интересующихся музыкальным искусством. Во всех пяти программах серии прозвучит как музыка хорошо знакомая нам, так и ряд произведений свежих, «незаигранных», редко звучащих. Партнерами СПб ГАСО в концертах станут превосходные дирижеры и солисты из многих стран мира. Программы цикла в полной мере смогут отразить мастерство оркестра и подарят слушателям радость соприкосновения с чудесными образцами музыкального творчества.

Юрий СЕРОВ,
директор оркестра 

Юрий СЕРОВ, директор оркестра

Юрий СЕРОВ
директор оркестра

01.02.2014

Дорогие друзья, коллеги, поклонники и партнеры Санкт-Петербургского государственного академического симфонического оркестра, рад приветствовать вас всех  на нашем новом официальном интернет-сайте. Не сомневаюсь, что адрес www.spb-orchestra.ru станет не просто местом встреч в социальных сетях, текущих новостей или расписания концертов, но постоянно действующим музыкальным журналом СПб ГАСО.

Наш оркестр – один из самых серьезных творческих коллективов Санкт-Петербурга, а значит, наша профессиональная среда должна быть доступна и открыта всем любителям музыки северной столицы. У оркестра много интересных планов и проектов, которыми мы обязательно поделимся со всеми посетителями обновленного сайта. Мы будем прислушиваться к вашей критике и пожеланиям – ведь мы работаем для города и горожан, и ваша заинтересованная реакция поможет оркестру расти и развиваться.

В последние два-три месяца в СПб ГАСО прошел полноценный ребрэндинг. И если его творческая составляющая даст о себе знать не ранее следующего сезона, то наше «лицо», благодаря стараниям замечательного петербургского дизайнера Александра Закирова, уже сегодня выгладит свежо и симпатично.

Я хочу поблагодарить создателей нового интернет-сайта и, прежде всего, программиста Александра Карпова, в короткие сроки выполнивших глубоко профессиональную работу. Не сомневаюсь, что энтузиазм и старания нашей команды будут подхвачены вашим вниманием к интернет «детищу» оркестра.

До скорых встреч и больших удач всем в 2014-м!